info-faberlic.ru

Секс во время оккупации европы

Рапорт польской акушерки из Освенцима. Василич 26 02 Просмотров: Сначала вы узнаете, как жили и рожали заключенные немецкого концлагеря, а затем увидите, как решали проблему продолжения рода и выживания французские женщины под оккупацией нацистов. Станислава Лещинска на фотоакушерка из Польши, в течение двух лет до 26 января года оставалась в лагере Освенцим и лишь в году написала этот рапорт.

Среди огромного количества женщин, доставлявшихся туда, было много беременных. Функции акушерки я выполняла там поочередно в трех бараках, которые были построены из досок со множеством щелей, прогрызенных крысами. Внутри барака с обеих сторон возвышались трехэтажные койки. На каждой из них должны были поместиться три или четыре женщины — на грязных соломенных матрасах. Было жестко, потому что солома давно стерлась в пыль, и больные женщины лежали почти на голых досках, к тому же не гладких, а с сучками, натиравшими тело и кости.

Посередине, вдоль барака, тянулась печь, построенная из кирпича, с топками по краям. Она была единственным местом для принятия родов, так как другого сооружения для этой цели не. Топили печь лишь несколько раз в году. Поэтому донимал холод, мучительный, пронизывающий, особенно зимой, секс во время оккупации европы с крыши свисали длинные сосульки. О необходимой для роженицы и ребенка воде я должна была заботиться сама, но для того чтобы принести одно ведро воды, надо было потратить не меньше двадцати минут.

В этих условиях судьба рожениц была плачевной, а роль акушерки — необычайно трудной: Сначала я была предоставлена сама себе; в случаях осложнений, требующих вмешательства врача-специалиста, например, при отделении плаценты вручную, я должна была действовать. Немецкие лагерные врачи — Роде, Кениг и Менгеле — не могли запятнать своего призвания врача, оказывая помощь представителям другой национальности, поэтому взывать к их помощи я не имела права.

Позже я несколько раз пользовалась помощью польской женщины-врача, Ирены Секс во время оккупации европы, работавшей в соседнем отделении. А когда я сама заболела сыпным тифом, большую помощь мне оказала врач Ирена Бялувна, заботливо ухаживавшая за мной и за моими больными. О работе врачей в Освенциме не буду упоминать, так как то, что я наблюдала, превышает мои возможности выразить словами величие призвания врача и героически выполненного долга. Подвиг врачей их самоотверженность запечатлелись в сердцах тех, кто никогда уже секс во время оккупации европы этом не сможет рассказать, потому что они приняли мученическую смерть в неволе.

Врач в Освенциме боролся за жизнь приговоренных к смерти, отдавая свою собственную жизнь. Он имел в своем распоряжении лишь несколько пачек аспирина и огромное сердце. Там врач работал не ради славы, чести или удовлетворения профессиональных амбиций. Для него существовал только долг врача — спасать жизнь в любой ситуации.

Количество принятых мной родов превышало Несмотря на невыносимую грязь, червей, крыс, инфекционные болезни, отсутствие воды и другие ужасы, которые невозможно передать, там происходило что-то необыкновенное. Однажды эсэсовский врач приказал мне составить отчет о заражениях в процессе родов и смертельных исходах среди матерей и новорожденных детей. Я ответила, что секс во время оккупации европы имела ни одного смертельного исхода ни среди матерей, ни среди детей.

Врач посмотрел на меня с недоверием. Сказал, что даже усовершенствованные клиники немецких университетов не могут похвастаться таким успехом. В его глазах я прочитала гнев и зависть.

Возможно, до предела истощенные организмы были слишком бесполезной пищей для бактерий. Женщина, готовящаяся к родам, вынуждена была долгое время отказывать себе в пайке хлеба, за который могла достать себе простыню. Эту простыню она разрывала на лоскуты, которые секс во время оккупации европы служить пеленками для малыша. Стирка пеленок вызывала много трудностей, особенно из-за строгого запрета покидать барак, а также невозможности свободно делать что-либо внутри. Выстиранные пеленки роженицы сушили на собственном теле.

До мая года все дети, родившиеся в освенцимском лагере, зверским способом умерщвлялись: Это делали медсестры Клара и Пфани. Первая была акушеркой по профессии и попала в лагерь за детоубийство.

Поэтому она была лишена права работать по специальности. Ей было поручено делать то, для чего она была более пригодна. Также ей была доверена руководящая должность старосты барака. Для помощи к ней была приставлена немецкая уличная девка Пфани. После каждых родов из комнаты этих женщин до рожениц доносилось громкое бульканье и плеск воды. Вскоре после этого роженица могла увидеть тело своего ребенка, выброшенное из барака и разрываемое крысами.

В мае года положение некоторых детей изменилось. Голубоглазых и светловолосых детей секс во время оккупации европы у матерей и отправляли в Германию с целью денационализации.

Пронзительный плач матерей провожал увозимых малышей. Пока ребенок оставался с матерью, само материнство было лучом надежды. Еврейских детей продолжали топить с беспощадной жестокостью. Не было речи о том, чтобы спрятать еврейского ребенка или скрыть его среди нееврейских детей. Клара и Пфани попеременно внимательно следили за еврейскими женщинами во время родов. Рожденного ребенка татуировали номером матери, топили в бочонке и выбрасывали из барака. Судьба остальных детей была еще хуже: Их кожа становилась тонкой, словно пергаментной, сквозь нее просвечивали сухожилия, кровеносные сосуды и кости.

Среди многих пережитых там трагедий особенно живо запомнилась мне история женщины из Вильно, отправленной в Освенцим за помощь партизанам.

Сразу после того, как она родила ребенка, кто-то из охраны выкрикнул ее номер заключенных в лагере вызывали по номерам. Я пошла, чтобы объяснить ее ситуацию, но это не помогало, а только вызвало гнев.

Я поняла, что ее вызывают в крематорий. Она завернула ребенка в грязную бумагу и прижала к груди Ее губы беззвучно шевелились — видимо, она хотела спеть малышу песенку, как это иногда делали матери, напевая своим младенцам колыбельные, чтобы утешить их в мучительный холод и голод и смягчить их горькую долю.

Но у этой женщины не было сил Что было более трагичным, трудно сказать — переживание смерти младенца, гибнущего на глазах матери, или смерть матери, в сознании которой остается ее живой ребенок, брошенный на произвол судьбы.

Среди этих кошмарных воспоминаний в моем сознании мелькает одна секс во время оккупации европы, один лейтмотив. Все дети родились живыми. Их целью была жизнь! Пережило лагерь едва ли тридцать из. Несколько сотен детей было вывезено в Германию для денационализации, свыше были утоплены Кларой и Пфани, более детей умерло от голода и холода эти приблизительные данные не включают период до конца апреля года.

У меня до сих пор не было возможности передать Службе Здоровья свой акушерский рапорт из Освенцима. Передаю его сейчас во имя тех, которые не могут ничего сказать миру о зле, причиненном им, во имя матери и ребенка. Если в моем Отечестве, несмотря на печальный опыт секс во время оккупации европы, могут возникнуть тенденции, направленные против жизни, то - я надеюсь на голос всех акушеров, всех настоящих матерей и отцов, всех порядочных граждан в защиту жизни и прав ребенка.

В концентрационном лагере все дети — вопреки ожиданиям — рождались живыми, красивыми, пухленькими. Природа, противостоящая ненависти, сражалась за свои права упорно, находя неведомые жизненные резервы.

Природа является учителем акушера. Он вместе с природой борется за жизнь и вместе с ней провозглашает прекраснейшую вещь на свете — улыбку ребенка. Станислава Лещинска — секс во время оккупации европы в лагере до 26 января года, но лишь в году смогла написать секс во время оккупации европы рапорт Нам хотелось утонуть в вихре лихорадочных страстей отвлечься от реальностей, но после этого всегда наступало хмурое утро В условиях, когда смерть очень близко, инстинкт выживания даёт о себе знать.

Жизнь сопротивляется смерти даже если рядом рвутся бомбы, так как жажда жизни очень сильна несмотря секс во время оккупации европы ужасы, происходящие. Замечено, что во время войн сексуальное поведение человека активизируется до максимума.

Об этом феномене и будет рассказано в этом фильме, содержащем эксклюзивные интервью и редкие киноматериалы, созданные немецкими кинооператорами.